Свободные Радикалы

воскресенье, 28 февраля 2010 г.

Беттина фон Арним. «Эта книга принадлежит королю!» (1843)

Немецкая писательница и общественный деятель Беттина фон Арним (Bettine von Arnim) (1785 – 1859) написала в 1843 г. обличительный социальный памфлет под названием «Эта книга принадлежит королю!» („Dies Buch gehoert dem Koenig!“), в котором, обращаясь к королю Пруссии Фридриху-Вильгельму IV, она указала на ряд социальных проблем общества. В нем она также выступила решительной защитницей свободы совести от власти клерикалов.

Беттина фон Арним исходит из абсолютной свободы духа. Она обвиняет священников и теологов в стремлении ограничить эту свободу, что ведет к духовной нищете и падению. Религия сковывает человеческий дух и способности, делает людей несчастными рабами. А деспотизм церкви является идеальной почвой для религиозных репрессий, подобных инквизиции.

Обращаясь к священникам, Беттина фон Арним пишет: «Но вы, его судьи, вдвойне виновны в существовании греха, так как вы держите в плену свободу духа – единственного ангела-путеводителя человека по пути добродетели. Вы толкнули его на путь стеснения и нужды, и сейчас смеете его наказывать!»

Писательница верит в то, что дух все равно освободится от сковывающих его догматов: «Однажды дух преодолеет вас и развеет пыльные облака ваших деяний. Свободный дух мужественно расторгнет ради будущего прошлые соглашения. Свобода – вот закон и религия духа».

Арним пишет о том, что религии свойственна «черта лицемерия, которая в вашем духовном религиозном деспотизме предписывает существование высшего существа и из этого делает суд божественного величия, где вы ставите подножку каждому, кто хочет проверить ваши софизмы своим рассудком. Вы проповедуете Евангелие как единственную силу, делающую блаженным, для своей общины вы сделали этот деспотизм краеугольным камнем религии, под которым каждый как можно глубже должен зарыть свой талант…»

«История инквизиции удивляет меня, как Евангелие, религию, единственно делающую блаженным, люди превратили в рабский суд, делающий несчастным, преследующий свободный дух в человеке», - пишет Беттина фон Арним.

«А религия? – Убогая ширма злобной болезни… Ни одно дикое животное не имело столько ярости, как тирания, распространившаяся в результате непогрешимости церкви».

Текст сочинения:
http://www.zeno.org/Literatur/M/Arnim,+Bettina+von/Dialoge/Dies+Buch+geh%C3%B6rt+dem+K%C3%B6nig

Николай Баев, либертарное движение «Свободные радикалы»

Ярлыки: , ,

воскресенье, 7 февраля 2010 г.

Людвиг Тик. «Поэт и его друг» (1829), «Шабаш ведьм» (1831)

Выдающийся представитель литературы немецкого романтизма Людвиг Тик (Ludwig Tieck) (1773 – 1853) обличает религиозный фундаментализм радикальных протестантов в новелле «Поэт и его друг» («Dichter und sein Freund») (1829), посвященной шекспировской Англии. В исторической повести «Шабаш ведьм («Hexensabbat») (1831), рассказывающей о временах средневековой инквизиции и охоты на ведьм, он критикует нетерпимость католической церкви. Религиозному фанатизму и нетерпимости немецкий писатель противопоставляет религию всепрощения, любви и помощи.

Христиане поставили в центр своих догматов ненависть вместо любви. Их бог превратился в злого тирана, а не всепрощающего отца. «Они отрицают всеприсутствие божественных сил, отравляют сладость религии и превращают любовь в ненависть», - пишет Тик об английских пуританах. – «Бедный человек, отказавшийся от красоты, природы и свободы, дрожит в своей тесной темнице перед тираном, которого он зовет своим богом».

Эту же мысль Тик повторяет в «Шабаше ведьм». «Христианство и религия, которую я узнала и о которых говорили священники, были отвратительны и ужасны», - рассказывает героиня повести. – «Бог, которого они смогли познать, был лишь жестоким тираном, который с радостью рассылал страдания и бессмысленные казни детям и детям детей; жизнь была темницей, человек был создан лишь для того, чтобы каяться».

«Ненависть, преследование, горечь и отчаяние – вот что делало этих христиан христианами», - пишет Тик в «Шабаше ведьм».

Тем самым, религиозные фанатики и фундаменталисты ввергают человека в еще большее рабство. Именно это произошло в случае с английскими пуританами. «После того как одна часть мира разбила угнетающие цепи папства и судьба была благосклонной к этой борьбе, эти очищенные, истинные христиане, как они сами себя называют, угрожают нам еще худшими оковами», - пишет Тик в новелле «Поэт и его друг».

Альтернативу христианскому фанатизму немецкий писатель видит в религии сострадания и любви, «которая не в состоянии злиться, чье заступничество и любовь никогда не иссякнут, которая никогда не устанет приходить на помощь гонимому, которая всегда прощает и с радостью встречает раскаяние». О такой религии мечтают герои повести «Шабаш ведьм», которая заканчивается, впрочем, гибелью практически каждого из них от рук инквизиции.

Текст повести «Шабаш ведьм»:
http://www.zeno.org/Literatur/M/Tieck,+Ludwig/Erz%C3%A4hlungen+und+M%C3%A4rchen/Der+Hexen-Sabbath

Николай Баев, либертарное движение «Свободные радикалы»

Ярлыки: , , ,

воскресенье, 27 декабря 2009 г.

Иммануил Кант. «Что значит ориентироваться в мышлении?» (1790)

Немецкий философ Иммануил Кант (1724 – 1804) в своей статье «Что значит ориентироваться в мышлении?» («Was heisst: sich im Denken orientieren?») (1790) пишет о независимости и свободе мышления, из которых непосредственно вытекают свобода слова, выражения и свобода совести человека.

Государство пытается ограничить или уничтожить свободу слова, но человек продолжает свободно мыслить, а, следовательно, он всегда будет стремиться открыто выражать свои мысли. То же можно сказать о свободе совести: религиозные догматы всячески ограничивают духовный выбор человека. Однако, основываясь на своем разуме, человек делает выбор в пользу собственных убеждений. Чтобы отстоять свободу мышления, человек должен просвещать свой разум и развивать в себе способность к рефлексии.

«Во-первых, свободе мысли противопоставлено гражданское принуждение. Хотя и утверждается, что властями может быть отнята свобода говорить или писать, но не свобода мыслить, но только сколько и насколько правильно мы мыслили бы, если бы не думали как бы сообща с теми, с кем обмениваемся своими мыслями! Итак, можно сказать, что та самая внешняя власть, которая лишает людей свободы сообщать свои мысли публично, отнимает у них вместе с тем и свободу мыслить — единственное сокровище, которое у нас остается перед лицом всех гражданских тягот и с помощью чего единственно можно еще найти выход из этого бедственного состояния», - пишет Кант.

Из свободы мышления вытекает также свобода совести. С помощью собственного разума, а не установленных религиозных предписаний человек способен выбирать свои убеждения.

«Во-вторых, свобода мысли берется также в том значении, что ей противопоставляется принуждение в вопросах совести, а именно когда без внешнего насилия в делах религии одни граждане берут на себя роль опекунов над другими и вместо аргументов с помощью предписанных и сопровождаемых страхом перед опасностью собственного исследования символов веры стараются заблаговременным воздействием на умы запретить всякую проверку разума», - пишет философ.

«В-третьих, свобода в мышлении означает также подчинение разума лишь таким законам, которые он дает себе сам», - пишет Кант.

Способность подчиняться законам собственного разума, устанавливать их самому, а не подчиняться внешним, гетерономным нормам, и есть свобода мышления. Если человек отказывается от нее, он будет вынужден подчиниться другим законам.

«А следствием этого, естественно, будет следующее: если разум не хочет подчиняться законам, которые он дает сам себе, то он будет вынужден подчиниться законам, которые ему дают другие, так как без закона ничто, даже самая большая глупость, не может долго творить свое дело. Итак, неизбежным следствием объявленного внезакония мышления (освобождение от ограничений с помощью разума) будет следующее: свободе мыслить в конце концов будет нанесен ущерб и по вине не то чтобы несчастья, а настоящего высокомерия она будет в буквальном смысле слова утрачена», - утверждает немецкий философ.

В примечании к статье Кант дает оптимальный, на его взгляд, рецепт того, как не утратить автономность, то есть свободу своего мышления. Это путь просвещения, которое есть достижение разумом своего совершеннолетия и самостоятельности, как утверждает Кант в своей статьей «Ответ на вопрос: Что такое Просвещение?» (1784).

«Мыслить самому означает: иметь высший критерий истины в самом себе (т.е. в своем собственном разуме). А максима: всегда мыслить самому — есть просвещение», - пишет Кант.

«Просветить отдельных субъектов с помощью воспитания, следовательно, довольно легко. Нужно только своевременно начать прививать юным умам способность к этой рефлексии. Но просветить целое поколение очень трудно, так как всегда найдется много внешних препятствий, которые вышеупомянутое воспитание отчасти затрудняют, а отчасти запрещают», - добавляет он.

Немецкий текст сочинения:
http://www.zeno.org/Philosophie/M/Kant,+Immanuel/Was+hei%C3%9Ft:+sich+im+Denken+orientieren

Русский перевод:
http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000516/index.shtml

Николай Баев, либертарное движение «Свободные радикалы»

Ярлыки: , , ,

воскресенье, 1 ноября 2009 г.

Жан-Жак Руссо. «Юлия, или Новая Элоиза» (1756 – 58)

В романе «Юлия, или Новая Элоиза» («Julie ou La Nouvelle Heloise») (1756 – 58) французский писатель и философ Жан-Жак Руссо (Jean-Jacques Rousseau) (1712 – 78) защищает свободу совести атеистов. Будучи неортодоксальным христианином, Руссо, тем не менее, оставляет за атеистами право на свободу собственных убеждений.

Руссо дает образ атеиста г-на де Вольмара, человека нравственного и достойного. Причиной его атеистических убеждений стала девальвация ортодоксальной христианской религии, в которой воспитывался де Вольмар: ее духовная и моральная несостоятельность. По мысли Руссо, верующие никоим образом не имеют права ограничивать свободу совести атеистов и тем более преследовать их.

Так Руссо описывает духовный путь г-на де Вольмара:

«Живя в католических странах, он не получил никакого лучшего знания о христианской вере, кроме того, которое там исповедовали. Он не видел другой религии, кроме интереса ее священников. Он видел, что все состояло лишь в пустых притворствах, слегка прикрытых ничего не значащими словами; он понял, что все порядочные люди придерживались с ним этого же мнения и не ничуть его не скрывали; что даже священники, хотя и более скрытым образом, втайне потешались над тем, чему они учили на публике; и он часто говорил мне, что за долгое время поисков ему удалось повстречать в своей жизни лишь трех священников, которые сами верили в Бога».

Вольмар основал свое мировоззрение на философии, «видя везде лишь сомнения и противоречия». Однако, когда он, наконец, встретил тех, кого Руссо называет «настоящими христианами», было «слишком поздно»: «Его вера уже была закрыта для истины, а разум недоступен для уверенности; он был способен лишь разрушать убеждение, не создавая из него новое. Он кончил тем, что стал бороться в равной степени против любых догм, он перестал быть атеистом для того, чтобы стать скептиком».

Во времена Руссо атеизм считался тяжким преступлением, которое каралось смертью. При этом философ, дистанцируясь от атеистов, тем не менее, встает на их защиту.

«Я лишь утверждаю, что есть такие люди, и что часто причиной их воинственности является поведение священников всех стран и всех сект», - пишет он.

«Вот мое четкое и ясное убеждение по данному вопросу», - пишет Руссо, - «ни один истинно верующий не может быть ни фанатиком, ни гонителем. Если бы я был судьей, и закон предписывал бы мне карать атеистов смертью, то, прежде всего, я бы приговорил к сожжению того, кто выдал бы атеиста».

Русский перевод романа:
http://www.biblioclub.ru/book/30232/

Николай Баев, либертарное движение «Свободные радикалы»

Ярлыки: , , ,

воскресенье, 16 августа 2009 г.

Дмитрий Горчаков. «Письмо к Г.И. Шипову» (1783)

Князь Дмитрий Петрович Горчаков (1758 – 1824) является одним из наиболее ярких сатириков русской литературы второй половины XVIII в. В его произведениях часто встречается сатира на клерикалов и священников, пытающихся подавить свободу мысли и слова. Одним из таких произведения является стихотворение «Письмо к Г.И. Шипову» (1783).

Священники предстают в сатире Горчакова как обманщики и ханжи, которые за своими догмами пытаются сокрыть истину. Истина свободна, она способна жить вне религиозных догматов, и человек имеет право на ее поиск вне «священных книг». Клерикальные догматы не просто мешают поиску истины, но и агрессивно уничтожают всех, кто осмеливается им противоречить.

В стихотворении к поэту обращается Истина:

««Не бойсь, — она сказала мне,
С умильностью подавши руку. —
Забудь чертей, и ад, и муку,
Как будто видел их во сне.
Не мни, что четки и вериги
Любила я когда-нибудь;
Что спряталась в священны книги,
Стараясь смертных обмануть;
Что милы постные мне хари,
Обманщики и дураки;
И эти ползающи твари,
Носящи черны клобуки».

Истина противопоставляет себя церковникам, заявляя, что она свободна и независима от любых религиозных догматов:

«Сии природные кроты,
Своей стыдяся слепоты,
Ругают тех, кто может видеть,
И вздумали творца любить
Затем, чтоб право получить
Его творенье ненавидеть.
Мой свет — источник всех утех,
И доступ всяк к нему имеет.
Он взор слепит лишь только тех,
Кто им питаться не умеет».

Истина призывает мыслить свободно и «дерзновенное», не боясь гнева клерикалов:

«Заметь великих всех мужей:
Они, к прямой идущи цели,
Меня во всем сияньи зрели,
Отнюдь не жмуривши очей;
Тогда как гнусные уроды,
Позор и срам всея природы,
Охрипли, уверяя свет,
Что луч мой тьму наносит бед
И тот погибнет непременно,
Который, мысля дерзновенно,
Узрит меня не в их очки».

Клерикальные догматы на деле всегда оборачиваются насилием в отношении инакомыслящих и духовным порабощением подчиненных:

«Не верь безумным их рассказам,
Ни их умышленным проказам;
Не верь умильным их речам,
Ни потупленным их очам.
Не хуже древняя Цирцеи
Проворны эти чародеи
Готовят людям хитрый ков;
И те, кто их питье вкушают,
Свой прежний образ оставляют
И превращаются в скотов.
Тогда они, прибрав их в руки,
Кладут на них тяжелы вьюки
И, сидя на иных верхом,
Упрямых потчуют кнутом».

Николай Баев, либертарное движение «Свободные радикалы»

Ярлыки: , ,

среда, 5 августа 2009 г.

Николай Николев. «Сорена и Замир» (1784)

Трагедия «Сорена и Замир» (1784) русского драматурга-классициста Николая Петровича Николева (1758 – 1815) поднимает ряд политических проблем, которые удивительным образом актуальны для современной России. Сюжет, взятый из древней истории, создает множество аллюзий с великодержавной национальной политикой России и безответственностью неограниченной власти.

В основе сюжета лежит покорение древнерусским князем Мстиславом Половецкого княжества. Однако половецкие степи в современном контексте российской политики легко заменяются мятежным Северным Кавказом, где нынешняя власть совершает те же политические ошибки:
- сопротивление покоренного этноса в борьбе за свою свободу и веру (отказ половцев во главе с князем Замиром принять христианство и их готовность умереть за это);
- пренебрежение со стороны власти принципом веротерпимости и свободы совести (насильственная христианизация половцев русским князем);
- терроризм как акт борьбы с политикой колонизаторов и его моральный крах (неудачная попытка половецкой княгини Сорены убить Мстислава).

Русский князь Мстислав, завоевав Половецкое княжество, правит им как тиран, насаждая среди половцев христианство. Мстислав предлагает плененному Замиру либо принять христианство, либо быть казненным. Замир и другие половцы выбирают смерть.

Примечательно, что в трагедии Николева христианство играет репрессивную роль в подавлении свободы и национальной идентичности покоренного этноса – редкий случай во всей классической русской литературе.

При этом Николев явно осуждает политику Мстислава и выступает за веротерпимость, говоря словами одного из персонажей трагедии:

«Все веры суть равны, коль бога чтут за бога,
К блаженству истина для всех одна дорога.
Хранящему ее в бесчестье ль истукан?
Блажен язычник с ней; тиран всё есть тиран.
Намеренье твое не есть необходимость,
Мстислав, монарх, герой, чтить должен он терпимость».

Жена Замира Сорена, полагая, что ее муж казнен, решается на акт индивидуального террора. Она хочет отомстить за смерть мужа и убить Мстислава. Аллюзия с чеченскими «черными вдовами» напрашивается сама собой.

Однако по ошибке Сорена пронзает кинжалом самого Замира, лишь ожидавшего казни, приняв его за Мстислава. «Смертница» закалывается на трупе мужа. Мстислав раскаивается в своих злодеяниях.

Текст трагедии Николева:
http://az.lib.ru/n/nikolew_n_p/text_0010.shtml

Николай Баев, либертарное движение «Свободные радикалы»

Ярлыки: , , ,

воскресенье, 26 июля 2009 г.

Кристоф Мартин Виланд. «О религиозной терпимости» (1783)

Немецкий писатель Кристоф Мартин Виланд (Christoph Martin Wieland) (1733 – 1813) изложил в своей статье «О религиозной терпимости» («Ueber religioese Toleranz») (1783) идею о необходимости отделения любой религии от государства как наиболее эффективной гарантии соблюдения религиозной свободы.

Кроме того, писатель предостерегает от религиозного принуждения и возведения какой-либо религии в ранг единственно верной. Если религия приобретает статус государственной или привилегированной, это ведет к уничтожению религиозной свободы. Ни одна из религий не имеет право господствовать над другими.

Свобода вероисповедания является «всеобщим, врожденным, неотчуждаемым правом человеческой природы». Каждый, по мнению Виланда, «имеет право верить в то, во что он верит, и он никому не обязан давать отчет в своей вере». Более того, никто не может быть принужден к определенному мнению и вере.

«Все религии основаны на мнении и вере», - рассуждает Виланд. – «Если бы они были основаны на математической точности, на абсолютной зримой очевидности, то тогда в мире существовала бы одна единственная религия. Поскольку это не так, то каждый человек имеет право в религиозных делах, т.е. во всем, что касается веры в высшее существо и его отношения к нему, придерживаться такого мнения, в истине которого он чувствует себя убежденным и на чем покоятся его рассудок и совесть».

«Тот, кто придерживается другого религиозного мнения, естественно, может думать, что остальные ошибаются; он также волен учить своему мнению других людей; но у него нет права принуждать к своему мнению», - убежден писатель.

Поэтому так опасно вводить единственную религиозную доктрину в качестве государственной и принудительной.

«Законодатель в гражданском обществе также не имеет на это право», - пишет Виланд. – «Он не должен вводить какую-либо религию в качестве принудительного закона, а также мешать или притеснять какую-либо религию с помощью такого принудительного закона».

«Слово «господствующий» применительно к религии является полным нонсенсом. Ибо ни одна религия не имеет право господствовать над другими», - заключает Виланд.

Николай Баев, либертарное движение «Свободные радикалы»

Ярлыки: , , , ,

воскресенье, 12 апреля 2009 г.

Иван Барков. Эпиграмма «Пронесся слух: хотят кого-то будто сжечь» (1757)

Русский поэт Иван Семенович Барков (1732 – 68) известен как один из самых ярких порнографов российской литературы. Одновременно он был убежденным антиклерикалом, выступавшим в поддержку свободы высказывания и против религиозных догматов.

В 1757 г. Синод русской православной церкви осудил антиклерикальную оду Михаила Ломоносова «Гимн бороде» и приговорил ее к сожжению. Баркова возмутила позиция церковных властей в отношении Ломоносова, который также был его университетским учителем.

Барков ответил антиклерикальной эпиграммой «Пронесся слух: хотят кого-то будто сжечь». В ней он защищал право ученого на свободную критику церковников, а также резко осуждал клерикалов за их нетерпимость и ненависть в отношении ближних. Слепому религиозному фанатизму Барков противопоставил здравый рассудок.

Вот с какими словами Барков обращается к церковникам в защиту проклинаемого ими «еретика»:


«О вы, которых он

Прогневал паче меры,

Восстав противу веры

И повредив закон!

Не думайте, что мы вам созданы на шутки;

Хоть нет у нас бород, однако есть рассудки:

Не боги ведь и вы,

А яростью своей не человеки — львы,

Которые страшней разверста адска зева.

Спаси, о боже, нас от зверского их гнева.

Забыли то они, как ближнего любить;

Лишь мыслят, как его удобней погубить,

И именем твоим стремятся только твердо

По прихотям людей разить немилосердо».

Полный текст эпиграммы:
http://www.rvb.ru/18vek/poety18veka/01text/vol2/08stihotvornaya-polemika/198.htm

Николай Баев, либертарное движение «Свободные радикалы»

Ярлыки: , , ,

четверг, 12 марта 2009 г.

Поджигая традицию: мусульманский выбор Сары Азмех Расмуссен



8 марта 2009 г. норвежская писательница сирийского происхождения Сара Азмех Расмуссен, первая открытая лесбиянка и трансгендер в исламской общине Норвегии после официальной феминистской демонстрации 8 марта публично сожгла хиджаб, как символ угнетения женщин.

Будь это действие совершено в Бейруте, Дамаске, Багдаде, да и Восточном Иерусалиме его можно было бы лишь приветствовать и аплодировать бесстрашию Сары, однако будучи проведенным в Осло — столице одного из наиболее феминистских, одного из наиболее эгалитаристских в области гендерной политики государств мира оно ставит куда больше вопросов.

С одной стороны может показаться, что Сара, будучи бывшей мусульманкой, родившись в Сирии, но добавив к своему имени норвежскую фамилию —может тем самым желать показаться наконец настоящей, свободной норвежкой в глазах норвежского общества, с подозрением относящегося к малочисленной, молодой, в основном иммигрантской религиозной общине. Она может тем самым утверждать необходимость углубления ассимиляционистской политики проводимой норвежскими властями, которые уже дважды во время правления левых партий — в 1995 и в 2006 гг., запрещали открытие мусульманских частных школ (впрочем, в правление Христианско-Демократической партии Норвегии однажды такое разрешение все же было получено и мусульманская школа в Осло существовала с 2001 по 2004 г), Властями, которые уже запретили ношение никаба в школах Осло, где проживает немалая часть мусульманского населения страны. Тем самым Сара может способствовать лишь углублению отнюдь не способствующей межкультурному диалогу традиционной европейской исламофобии.

С другой стороны, Сара, будучи все же мусульманкой по культурному происхождению не может и закрывать глаза и на глубокую гендерную интолерантность мусульманской общины Норвегии,-- абсолютное большинство мусульман-участников гей-парадов в Норвегии до сих боится выходить на них с открытым лицом, Общины, крупнейшая из организаций которой -- Исламский Совет Норвегии, в 2008 г., сделала запрос о допустимости смертной казни гомосексуалов в Европейский Совет по Фетвам и Исследованиям — консервативную организацию известную своими заявлениями о недопустимости отделения религии от государства, отказе признать равноправие женщин, утверждающую необходимость убийства отступников от ислама, отказывающуюся от сотрудничества с либеральными муллами.



Все это в комплексе еще один раз ставит перед нами вопрос о том, какими методами должна вестись борьба за модернизацию малочисленных иноэтничных традиционалистских общин в современных обществах. Где проходит граница между стремлением к модернизации, конструированию новой идентичности этнорелигиозного меньшинства и утверждением необходимости насильственной ассимиляции, полной утраты им своей культурной самобытности, -- собственно своего исторического «я»?

Европейцам однажды уже приходилось пытаться ответить на этот вопрос — в отношении евреев. Поиски этого ответа затянулись на 180 лет-- от первых усилий еврейских просветителей-маскилим до печей и газовых камер Холокоста и породили самые разные его варианты — от превращения в «равноправных граждан» лишь изредка вспоминающих о своей исторической связи с иудаизмом до иудейской ультраортодоксии по внутреннему духу более всего похожей на движение «Талибан», от принятия евреев, как интегральной части мультикультурного общества до физического уничтожения всех хоть как-то связанных с еврейством.

Теперь ответ на этот вопрос придется искать еще раз-- конечно, в совсем других условиях, и общество Цивилизации Просвещения значительно изменилось с 18 столетия и мусульманское меньшинство, в отличие от еврейского так или иначе связано с регионами, где ислам является господствующей религией. И именно от ответа, ставшего наиболее успешным будет зависеть — растворится ли тихо мусульманское меньшинство в гражданских нациях, исчезнет ли в огне очередного геноцида или станет одним из элементов мозаики европейских культур? Станет ли модернизация трамплином для формирования современного, свободного исламского мира или, напротив, отторжение европейцев по отношению к «чужим» приведет к тому, что наиболее реакционные по отношению к ценностям современной европейской цивилизации элементы станут играть в нем доминирующую роль?

Разумеется, никакой «исторический ответ» не будет возможно суммировать в рамках той или иной конкретной идеологической доктрины, но он будет собой представлять широкое поле возможных вариантов, и одним из вариантов этого выбора станет выбор модернизированного, светского, антиклерикального европейского «пост-мусульманина», тем не менее своей жизнью и действием сохраняющего ту или иную связь как с исламской, так и с современной европейской историей и культурой — выбор, который делает сочетающая арабское и европейское имена, публично сжигающая хиджаб и, ранее, в 2008 г., никаб, Сара Азмех Расмуссен. Можно спорить о том, насколько этот выбор имеет отношение к «настоящей» пост-исламской культуре, а насколько к формально-бессмысленному празднику различий в «этнографическом» стиле, но он несомненно является одним из тех выборов которым принадлежит будущее европейских мусульман.

Ярлыки: , , , ,

суббота, 28 февраля 2009 г.

Жан-Батист Мольер. «Дон Жуан, или Каменный гость» (1665)

Образ Дон Жуана в комедии Мольера «Дон Жуан, или Каменный гость» («Dom Juan ou le Festin de pierre») (1665) является одним из самых ярких образов вольнодумца, атеиста и либертэна в мировой литературе.

Вот сцена, где Дон Жуан говорит своему слуге Сганарелю о вере в здравый смысл, которую он исповедует, в отличие от религиозных догматов и мифов:

«Сганарель. (…) Однако нужно же во что-нибудь верить. Во что вы верите?
Дон Жуан. Во что я верю?
Сганарель. Да.
Дон Жуан. Я верю, Сганарель, что дважды два - четыре, а дважды четыре – восемь».

В другой сцене Дон Жуан противопоставляет человеколюбие любви к богу. Дон Жуан и Сганарель встречают в лесу нищего отшельника, посвятившего свою жизнь молитвам:

«Дон Жуан. Что ты делаешь в этом лесу?
Нищий. Всякий день молюсь о здравии добрых людей, которые мне что-нибудь дают.
Дон Жуан. Так не может быть, чтобы ты в чем-нибудь терпел нужду.
Нищий. Увы, сударь, я очень бедствую.
Дон Жуан. Ну, вот еще! Человек, который весь день молится, ни в чем не может иметь недостатка.
Нищий. Уверяю вас, сударь: у меня часто и куска хлеба нет.
Дон Жуан. Вот странное дело! Плохо же ты вознагражден за свое усердие. Ну, так я тебе дам сейчас луидор, но за это ты должен побогохульствовать.
Нищий. Да что вы, сударь, неужто вы хотите, чтобы я совершил такой грех?
Дон Жуан. Твое дело, хочешь - получай золотой, не хочешь - не получай. Вот смотри, это тебе, если ты будешь богохульствовать. Ну, богохульствуй!
Нищий. Сударь...
Дон Жуан. Иначе ты его не получишь.
Сганарель. Да ну, побогохульствуй немножко! Беды тут нет.
Дон Жуан. На, бери золотой, говорят тебе, бери, только богохульствуй.
Нищий. Нет, сударь, уж лучше я умру с голоду.
Дон Жуан. На, возьми, я даю тебе его из человеколюбия».

Французский текст пьесы:
http://www.toutmoliere.net/oeuvres/domjuan/index.html
Русский перевод: http://lib.ru/MOLIER/molier2_1.txt

Николай Баев, либертарное движение «Свободные радикалы»

Ярлыки: , ,